1269 Комментарии0

Статья "№176 Звездный миг Аристотеля" из цикла История моделейМодели арабского востокаИстория моделейМодели арабского востока

Историками не рождаются, историками становятся. Нет, я вовсе не хочу оспорить наличие врожденных психологических черт характера людей по модели tabula rasa. Какие-то генетически (или иначе) обусловленные предрасположенности у нас точно существуют. Просто желаю немного порефлексировать о своей собственной «истории настоящего» (выражение Мишеля Фуко). Как я дошел до жизни такой, что нахожу удовольствие копаться в пыли веков давно минувших дел?!
Скачать PDF
Другие статьи из этого цикла

Модели арабского востока

№176 Звездный миг Аристотеля

Историками не рождаются, историками становятся. Нет, я вовсе не хочу оспорить наличие врожденных психологических черт характера людей по модели tabula rasa. Какие-то генетически (или иначе) обусловленные предрасположенности у нас точно существуют. Просто желаю немного порефлексировать о своей собственной «истории настоящего» (выражение Мишеля Фуко). Как я дошел до жизни такой, что нахожу удовольствие копаться в пыли веков давно минувших дел?! Ну, в начале, как это полагается, я родился. И не абы где, а внутри совка. Этот тривиальный факт моей трудовой биографии уже во многом диагноз. Дело не только в том, что это был театр абсурдного триумфа исторического материализма. По моему глубокому убеждению, он и победил-то во многом потому, что идеально подошел к российскому психотипу. Мы все думаем думу о былом ничуть не менее интенсивно, чем о настоящем. Причем, нас интересуют не просто сухие факты. Мы активно бороздим бескрайние бы-пространства, поливая дождем из лайков или наоборот популярных персонажей. Дебаты о роли личности условного Петра Первого (Сталина, Ивана Грозного, подставить по вкусу) могут у нас порождать такие же штормы, как и обсуждение госбюджета на следующий год. С переходом на личности и выходом в мета-контекст. Для тех, кто полагает, что это нормально, сообщу – есть такие ментальные места, где с этим сушь и гладь, и модельная благодать. Возьмем, к примеру, хорошо известное мне королевство Нидерландов. Представьте себе, подавляющее большинство населения абсолютно не интересуется прошлым собственной страны. Все их помыслы – о сугубо текущих проблемах современного общества. Своих национальных героев они знают по именам исключительно благодаря названиям улиц. Уроки истории здесь – одна из самых скучных школьных дисциплин. Учебники содержат набор плохо связанных друг с другом отдельных рассказов – чуть-чуть о древних римлянах, потом сразу Наполеон, а за ним немедленно наступают мировые войны. Книги по этой тематике, как правило, содержат такой набор данных, от которых и в самом деле скулы сводит.

Это, конечно, все очень крупными мазками, что суть грех. Удержаться от него стоит психических сил, так что я, пожалуй, сэкономлю на этом и продолжу спекуляции на жареные национальные темы. Не могу утверждать наверняка, но имею основания полагать, что схожая скучная ситуация с этим делом и у датчан, и у разных прочих шведов. Может быть, историцизм — это какая-то болезнь славян? «За» эту версию родственные духом духовные наследники Речи Посполитой, «против» — относительно спокойные чехи. Но в великом далеко проживают еще и многие потомки бывших подданных бывшей Британской империи. Они просто обожают все, что связано со стариной. Только они платят бешеные деньги за недвижимую рухлядь под названием «House of character». Если их вместе с русскими и поляками принять за единицу измерения, а голландцев за абсолютный ноль, то французам по этой шкале я бы дал 0.9, а немцам — примерно 0.5 (они честно стараются отречься от своего темного арийского прошлого). Моя собственная гипотеза для объяснения этого феномена в том, что эти значения как-то коррелируют с популярностью в обществе модели самоизбранности. И в самом деле, «Третий Рим», «от можа до можа», «Land of Hope and Glory» совпадают с наивысшими значениями по нашей шкале. С противоположной стороны спектра какой патриотизм можно разглядеть в “Lage Landen” (низкие земли)?! Заметим, что предложенная мной модель не просто описывает наличествующие данные, она может что-то еще и предсказать. Например, рост интереса к прошлому в Америке (самоизбранного локомотива свободы и демократии) по мере обрастания их куцего исторического наследия новыми напластованиями. Ее можно фальсифицировать, следовательно, Карл Поппер посчитал бы ее научной.

В любом случае, рождение было лишь первым, начальным фактором становления моей головокружительной карьеры от советского гражданина до верноподданного Виллема-Александра. Явно недостаточным для создания историка, иначе на этом поприще трудились бы все двести миллионов. Вглядываясь в свое далекое детство, отрочество и относительную юность, я обнаруживаю две книги, которые оказали на меня существенное влияние, толкнув в направлении к моей нынешней пагубной страсти. Первая из них – «Movements in European History» Дэвида Лоуренса — на самом деле была хронологически второй. Прочитал я ее в оригинале, когда немного овладел английским языком. Мой беглый заход в гугл даже не обнаружил перевода на великий и могучий. Если по смыслу, то из названия я бы сделал «Течения в Европейской истории». Это произведение знаменитый романист написал с чисто меркантильными целями, тем не менее ему удалось создать (на мой взгляд) высокохудожественное полотно. В нем почти нет дат, отсутствует и строгая непрерывная последовательность изложения материала. Зато нарисована картина, где один метафизический вал накатывает за другим. Словом, эпика этого повествования поразила мое испорченное марксистским мировосприятием воображение. Однако еще задолго до этого в застекленных шкафах нашей кооперативной квартиры мне попалось под руку полное собрание сочинений Цвейга, а в нем том со «Звездными часами человечества». И я запоем впитывал в себя увлекательные рассказы об открытии Тихого океана или Южного полюса, падении Константинополя или Наполеона…

Конечно же, тогда (мне было, наверное, лет десять) я не давал себе сознательного отчета о том, что именно мне нравилось в прочитанном. Сейчас, при попытках рационализировать, мне кажется, что самый глубокий след у меня в душе оставили те новеллы, которые подчеркивали таинственную функцию исторической случайности. Безусловно, пафос и символизм покорения неизведанного (Нуньес де Бальбоа или Роберт Скотт) мне тоже были интересны. Но по-настоящему дух захватывали путешествия в те бы-миры, где греки не забыли бы запереть Керкапорту или Груши вольнее трактовал бы полученный приказ. Не могло в них такого случиться, чтобы Византийская империя выстояла бы против Османской? Или Сто дней продлились бы лет десять? Этот вопрос, вероятно, покажется Вам глупым и детским. Конечно же, кабы янычары не смогли воспользоваться открытыми воротами, то рано или поздно разрушили бы стены своими гигантскими «камнеметными машинами». И кабы не Веллингтон с Блюхером одолели вырвавшегося на волю корсиканского льва, то его бы отловили непобедимые бравые Преображенцы или Семеновцы. Однако не спешите с суждениями, вдумайтесь в проблему чуть подольше. Она на самом деле есть, и заключается в самом наличии элемента случайности. Если бы город турки взяли измором или превосходящие силы союзников победили французов «на классе», то это не вызывало бы ни малейшего удивления. Но зачем же госпоже истории потребовалась такая ненужная «синхроничность»? Если внимательно присмотреться, то страницы летописей испещрены подобного рода осмысленными «случайностями». Об одной из них – т.н. «Теологии Аристотеля», находящейся строго по курсу нашей «Истории моделей», я хотел бы Вам сегодня рассказать…

Конкретные обстоятельства случившегося, скорее всего, не вызовут у Вас ни малейшего удивления. Все, что произошло – в арабском мире материализовалась книга Аристотеля под вышеупомянутым названием. Точнее, псевдо-Аристотеля. Подвох в том, что ее содержимое – кусок «Эннеад»(с некоторыми комментариями). Ну и что же, скажете Вы, будучи вооруженными историческими познаниями из БГБ? Это ведь вполне в духе эпохи – типичная псевдоэпиграфия! Это и в самом деле так. Почти достоверно известно, что первоначальный перевод на арабский исполнил христианин по имени ибн Наима аль-Химси. Он вполне мог пользоваться каким-то ныне утерянным греческим текстом. Он так же запросто мог сменить автора методом элементарного подлога по тем или иным соображениям. До сих пор ничего необычного. Однако в этом досье все же наличествуют некоторые странности. Во-первых, статус Плотина в позднем античном и раннем христианском мире был достаточно высоким — зачем тогда потребовалось его перекрестить в Аристотеля? Во-вторых, почему эту очевидную ошибку уже в мусульманском мире никто не обнаружил и не исправил на протяжении веков банальным методом сравнения текстов друг с другом? Наконец, в-третьих, и это самое важное, эта случайность настолько осмысленна, что отчетливо попахивает каузальностью.

Что именно я имею в виду под последним тезисом? Давайте на скорую руку проинвентаризируем пещеру сокровищ античных философских моделей с точки зрения полезности для возникновения науки. Из глубин мысли праотцов Сократа-Платона произвелось сразу несколько течений. Киников (помимо вероятного влияния на христианство и стоицизм) можно сразу списать за направленностью их доктрины – их интересовала только этика. Стоики могли бы быть поглощены в одном пакете с астрологией, однако их тоже мало интересовало изучение внешнего мира, фокус стоял на достижении душевного равновесия, счастья внутри себя при самых неблагоприятных обстоятельствах жизни. В целом весьма прогрессивный атомизм-эпикуреизм не имел ни малейших шансов в среде монотеистических религий без предварительных дополнительных прививок – мешала несовместимость моральных идеалов и махровый материализм. Скептицизм (хоть в Академической, хоть в Пирроновской интерпретации) – идеальное стенобитное орудие для сокрушения неприступных догм, однако не жилец в мире господствующего фидеизма. Процесс вычеркивания привел нас ровно к двум опциям – (нео-)платонизм и перипатетики. Из них первая была максимально близка по духу к теизму. Постулировался создатель нашего мира, подчеркивалась нематериальная сущность идей, объяснялось происхождение зла. Неслучайно эту модель так возлюбили ранние христиане, в том числе такие авторитеты, как Ориген или бл. Августин. Неслучайно именно эту концепцию смидрашил в ортодоксальную теологию псевдо-Дионисий. Однако с ней была одна небольшая, но существенная тонкость – дама страдала от хронического бесплодия. Если почитать тело за тюрьму для души, а мир за далекую периферию эманаций Единого, то получится мир отшельничества, а не научных лабораторий. С другой стороны, как я уже неоднократно отмечал, учение Аристотеля (при всей своей ложности) имело ряд важных достоинств – определенный акцент на эмпирике, трансцендентность Бога, всеобъемлющая картина бытия. Путались же под ногами постулат о несотворенности мира, отсутствие сверхъестественных сил, некоторые особенности этики. Как раз те компоненты, которые наличествовали у конкурирующей организации!

Их бы взять да перемешать! Ан нет, ментальные модели так просто себя раздробить на пропозиции не позволяют. Попытки «гармонизировать» учения исполинов прошлого в контексте мифа о «золотом веке» начались примерно с Порфирия, однако не привели к существенным результатам. Раннее христианство решительно сбрасывало с корабля спасения душ Стагирита как ненужный балласт – достаточно вспомнить жесткую критику Иоанна Филопона. И тут у арабов все срослось — в один звездный час! Какой там час – в одно волшебное касанье, в одно чудное мгновенье! Какое именно стечение обстоятельств заставило аль-Химси нахимичить с именем автора?! Ну что тут особенного, скажете Вы? Просто, наверное, какая-то мысль пришла ему в голову. Или просто что-то дернуло за руку. Или может просто с похмелья перепутал. Мало ли что? Просто, просто, просто… Обратите внимание, друзья мои, что в нашем пост-Дарвиновском модельном ряду «эволюция» заменила «Всевышнего», а «случайность» — «чудо». Поэтому вполне естественно, что они унаследовали часть их атрибутов. Выбор наших мудрецов остановить цепочку каузального объяснения на этом «просто» столь же произволен, как и раньше на «Божьей воле». Не знаю, как Вам, а на меня довольно этой «простоты». Я желаю посмотреть, что у нее внутри и что у нее снаружи. Может быть именно там спрятаны те загадочные «звезды», которые вели человечество к науке?!

Когда мы видим прерывистую или пунктирную линию, то распознаем ее как единое целое. Когда я смотрю на «звездные часы человечества», то тоже замечаю то, что им предшествовало. Векторная сумма психических движений человечества того времени четко смотрела в сторону забывчивости привратника осажденного второго Рима, тупости маршала Франции и креативности арабского переводчика. Вы не слышали? Синхроничные случайности не просто случаются, они еще ходят стаями. Восхождение на хребет Аристотеля продолжается – в Блоге Георгия Борского.

Модели, предложенные в целях концептуализации исторических событий и оценки деятельности исторических личностей, являются интеллектуальной собственностью автора и могут отличаться от общепринятой трактовки.

Ответьте на пару вопросов
«Случайность» у нас в голове?

Обсуждение статьи
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Что еще почитать

Фазы развития моделей

«Познай самого себя» — говорили мудрые древние греки, но и современные авторитеты нисколько не сомневаются, что они были правы.

Об авторе

Уважаемые читатели, дорогие друзья! Пара слов о самом себе. Без малого четверть века тому назад я покинул свою историческую родину, бывшую страну коммунистов и комсомольцев и будущую страну буржуев и богомольцев.

О планете БГБ

В самой гуще безвоздушного Интернет-пространства затерялась планета БГБ (Блог Георгия Борского). Да какая там планета – крошечный астероид. Вот оттуда я и прилетел. Пусть метафорически, зато эта маленькая фантазия дает ответ на один из вопросов Гогеновской триады: «Откуда мы?» Несколько слов о ландшафте – у нас с некоторых пор проистекает река под названием Им («История Моделей»). Могучей ее не назовешь, но по берегам одна за другой произрастают мои статьи. Они о том, как наивные религиозные представления людей постепенно эволюционировали в развитые научные модели. Относительно недавно от нее отпочковался другой поток, тоже не очень бурный – Софин («Современная философия науки»). И снова через это произвелась молодая поросль. Пусть не вечно, зато тоже зеленая. В ее ветвях шумят могучие ветры современной философской

Модели-шмодели

Ну вот, мы и снова вместе! Надеюсь, что Вы помните — в прошлый раз я определил тематику своего блога как «История моделей».

Top