1653 Комментарии0

Статья "№301 Универы и вера" из цикла История моделейМодели высокой схоластикиИстория моделейМодели высокой схоластики

Сложно сложить будущее. Даже когда все необходимые модельные ингредиенты уже наличествуют в настоящем. Даже тогда. И на красивых холмах, с которых видно куда восходят удивительные звезды. И оттуда не получится. Да и если бы каравеллой истории, отправившейся на поиски Нового Света, командовали Всемогущие капитаны. Все то же самое. Ведь и самые сказочные Всевышние, которых люди когда-либо придумали, не были в состоянии за одно магическое заклинание сотворить Вселенную, за одну распятую жизнь уничтожить все зло или за одно омейядское столетие завоевать всю ойкумену.
Скачать PDF
Другие статьи из этого цикла

Модели высокой схоластики

№301 Универы и вера

Сложно сложить будущее. Даже когда все необходимые модельные ингредиенты уже наличествуют в настоящем. Даже тогда. И на красивых холмах, с которых видно куда восходят удивительные звезды. И оттуда не получится. Да и если бы каравеллой истории, отправившейся на поиски Нового Света, командовали Всемогущие капитаны. Все то же самое. Ведь и самые сказочные Всевышние, которых люди когда-либо придумали, не были в состоянии за одно магическое заклинание сотворить Вселенную, за одну распятую жизнь уничтожить все зло или за одно омейядское столетие завоевать всю ойкумену. Что же тогда требовать от несчастных двуногих и бесперых? Им приходится прозябать в таком ментальном мире, где потенциально сильнейшие молодые и рьяные выживают и дают здоровое потомство, только предварительно преодолев сопротивление несколько ослабевших и устаревших моделей в результате жестокого искусственного отбора. В пораженные метастазами марксизма времена моей юности было принято противопоставлять плохую религию хорошему знанию, светлые головы ученых замутненному догмой сознанию мракобесов, а свободные универы – веригам веры. И в самом деле, не так уж гладко складывались взаимоотношения эмбриона науки с ее мамашей поневоле, старушкой Европой. Но уместно ли малевать ангелов святой апостольской католической церкви исключительно черной краской, а чертовски любознательных Фаустов белой – в эту картину тринадцатого по христианскому летоисчислению века нам с вами предстоит сегодня всмотреться попристальнее…

Первые, самые неприступные редуты, которые человечество преодолело на пути к науке, были эпистемологическими. Определенное презрение к избыточной учености несложно намидрашить еще из древнеиудейских народных сказаний. Библейский первородный грех, кажется, что недаром вызрел заманчивым яблоком именно на древе познания. По этой самой причине Иерусалиму Тертуллиана было не по дороге с Афинами Платона или Аристотеля. И потому же Святой Антоний Великий мелко язвил в сторону нечестивых умников – «пускай мы грамоте не обучены, зато в Бога веруем». Сея простенькая идея пагубности слишком сложного светского образования нашла широкое распространение в рядах основанного, во многом с его подачи, монашеского почина. Хорошо известный нам по недавним статьям св. Бернард Клервоский особенно плохо отзывался о тех, кто стремился к свету знаний. «Как смеете вы поднимать глаза к небесам, вы, которые грешите против них?!» — в благоговейном ужасе восклицал он. Смотреть, по его мнению, следовало не наружу, но вовнутрь себя, дабы где-то там, в темных недрах собственной психики обрести искомую праведность. В этой ментальной модели изучение чего-либо, помимо священного Писания, было пустым и даже вредным занятием, тщеславным стремлением к престижу, т.е. проявлением презренной гордыни, и отсюда могли произойти исключительно разброд и шатание. Что же удивительного в существовании оппозиции университетскому движению, которое не только пошло на поводу у семи чересчур свободных искусств, но и включило в образовательное меню очевидно богомерзкую духовную пищу по рецептам древнегреческих языческих философов с приправой из еще более явно еретических измышлений средневековых мусульман?! Ряд доктринальных разногласий с богоданными Откровениями, казалось, что было решительно невозможно разрешить, причем, в том числе в смысле «нельзя помиловать»…

Тем временем, одинокие еще в двенадцатом столетии клетки новой горизонтальной социальной игры в науку продолжали размножаться, как это им и полагается, делением и по экспоненциальному графику. Studium generale в Болонье породил, помимо скончавшихся в младенчестве крошек Виченцы, Ареццо, Модены и Реджо-Эмилии, здоровую мощную конкурентку в лице Падуи. Периоды его временного ослабления привели к долгосрочному процветанию Сиены и Монпелье. Во Франции на фоне доминации теологической столицы латинского мира Парижа и благодаря подпитке текучкой его профессорских кадров бывшие кафедральные школы в Орлеане и Анже выросли в bona fide университеты. Другой, островной отросток этой западной ветки в Оксфорде, расщепился надвое посредством suspendium clericorum (забастовки преподавателей) и образовал Кембридж. Наконец, и под чистым небом Иберийского полуострова быстро росли молодые саженцы науки в Паленсии и Саламанке, Вальядолиде и Лиссабоне. Забавно, что практически все вышеупомянутые учебные учреждения организовались стихийным движением студенческих и прочих народных масс. Непосредственно под ними я намеренно расположил Неаполь, Тулузу, Севилью и Рим, основанные декретами императора, королей и Папы. Не только потому, что они не вписались в мое искомое субъективное обобщение, но и по объективной причине – уровень их влияния на развитие ментальных моделей Европы был невысок…

На какой же голубой огонек слетались дети темных веков? Что привлекало их в столь неортодоксально составленной программе ученых передач? Всего лишь сортировка homo на sapiens и всех прочих, перспектива продвижения по светской службе или получения церковной пребенды? Почему тогда в этих целях дикий Запад не удовлетворило тщательное изучение Писаний, которое усмирило самые буйные мусульманские умы на Востоке? Чем жонглирование священными однострочниками худший спорт, нежели семиборье тривиума и квадривиума? Какими чарами прельстила их модель языческих мыслителей? В приданом сей прекрасной дамы и в самом деле содержалось нечто особенное — когерентное системно-построенное слитное и единое мировоззрение. Так может быть именно этим меркантильным обстоятельством и объясняется состоявшийся брак по расчету? Вот как выразился британский историк начала прошлого века Герберт Стэнли Редгроув: «Необходимость в единстве есть базовая потребность человеческой мысли. За разнообразной множественностью феноменов мира, примитивный человек … начинает искать, более или менее сознательно, то Единство, что единственно реально. И это утверждение применимо не только к первым слепым движениям примитивного человеческого ума, но суммирует почти полностью науку и философию, поскольку почти вся наука и философия явным или неявным образом суть поиск единства, универсального закона или любви, первичной материи или духа». Но позвольте, что может обладать большим единством, чем условное «по воле божией»? Разве эта чудесная волшебная палочка не в состоянии сотворить объяснение для абсолютно всех бесчисленных феноменов природы?! Нет, друзья мои, людей привлекает не столько душевная простота менталок, как их глубина, фаза развития, полезность. Подобно тому, как мы отличаем детские каракули от картин итальянских мастеров, чижик-пыжик от симфоний Моцарта или ноктюрнов Шопена, призывы «лошадью ходи» от замыслов гроссмейстеров, для средневековых схоластов были очевидны и преимущества философии Аристотеля над господствующими в окрестностях описаниями реальности. Она щедро давала ответы на большое число интересовавших их вопросов, по которым скупо безмолвствовало Божественное Откровение.

К их горькому сожалению, и пересечение положений этих конкурирующих моделей давало непустое множество, причем, зачастую их показания противоречили друг другу. Поэтому нас не должны удивлять эпизодические окрики с заальпийских высот апостольского престола. В 1210 году натурфилософские книги Аристотеля были запрещены к преподаванию на факультете артистов (т.е. свободных искусств) в парижском университете. Спустя пять лет в черный список была добавлена «Метафизика». Григорий IX-й в папской булле от 1230-го года предложил приостановить обучение по Стагириту до тщательного вымарывания всех его теологических ошибок. Тем временем, выдающимися богословами эпохи составлялись подробные описи этих прегрешений против библейских сказаний. Активно продавливалось замещение шаткой штатской профессуры на беззаветно преданных делу Христову францисканцев и доминиканцев. Кульминацией сей грязной борьбы за чистоту веры стала ковровая бомбардировка эдиктами семидесятых годов тринадцатого столетия, о которых мы поговорим отдельно в недалеком блоговом будущем. А пока давайте разберем две типичные ошибочные интерпретации этих событий. Может показаться, что ограничительные меры церковной цензуры были чрезмерно локальными и потому недостаточно серьезными. Но дело в том, что стольный град Капетингов в те времена был еще бóльшим законодателем культурных и идеологических мод, нежели во времена всемирных выставок и презентации Эйфелевой башни. Нарушение постановлений партии и правительства, пусть и опубликованных только во Франции, влекли за собой типичный набор санкций – от увольнений до ссылок, в том числе на постоянное место жительства в лучший мир. С другой стороны, пламенные борцы за торжество науки упрямо не боялись костров инквизиции – подполье, спрятавшись в пещере невежества, крепко держало в руках факелы поиска истины.

И делали они это отнюдь не из маловерия. Напротив, то были преданные сыновья матери церкви, надежно функционирующие органы тела Христова. Просто та самая линия, которая упиралась в вышеописанный догматический тупик, другим своим концом продолжалась в бесконечные эпистемологические дали. Ведь главный теологический вопрос монотеизма «что тебе, Боже, гоже?» вполне можно было размидрашить логически противоположным образом. Именно это и происходило на практике. В популярном тогда нарративе scientia perfecta, совершенное знание, некогда известное Адаму и Еве в Эдемском саду, было потеряно грехопадением пресловутого яблока. Восстановить его, вернувшись к идеальным взаимоотношениям с Господом, было первоочередной задачей человечества, каждого искренне верующего. И они возводили свои очи горе, взирая в направлении обиталища Всевышнего и ангелов – последней оболочки Вселенской луковицы — Эмпирея. И они вожделели познать таинства блужданий совершенных небесных тел, тактовой частотой отсчитывавших мгновения у виска простых и коронованных смертных. И они стремились найти оккультный способ трансмутации металлов, а заодно и человеческих душ, к благороднейшему золотому состоянию. И они возлюбили сею ментальную модель на вполне разумных и благочестивых основаниях – ведь в их представлении именно в познании Книги Бытия, т.е. сотворенного мира, состоял их основной долг перед Творцом, а любое достижение было не их личным успехом, но проявлением Его Милосердия, наградой за праведные поиски истины. Эта прекрасная идея, впервые четко сформулированная Аверроэсом, будучи пересажена на латинскую почву, пустила в обществе глубокие корни. Да, светлое научное будущее было сложно сложить. Однако, универы были настоящим чудом и прямым чадом именно монотеистической веры…

Мы с вами вот уже больше столетия ходим вокруг да около средневековых университетов. Не пора ли заглянуть вовнутрь? Как протекала студенческая жизнь? Какие ментальные модели восседали во главе сего пиршества чистого разума? Школа схоластики открывается в Блоге Георгия Борского…

Модели, предложенные в целях концептуализации исторических событий и оценки деятельности исторических личностей, являются интеллектуальной собственностью автора и могут отличаться от общепринятой трактовки.

Ответьте на пару вопросов
Отношения между верой и наукой?

Обсуждение статьи
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Что еще почитать

Фазы развития моделей

«Познай самого себя» — говорили мудрые древние греки, но и современные авторитеты нисколько не сомневаются, что они были правы.

Об авторе

Уважаемые читатели, дорогие друзья! Пара слов о самом себе. Без малого четверть века тому назад я покинул свою историческую родину, бывшую страну коммунистов и комсомольцев и будущую страну буржуев и богомольцев.

О планете БГБ

В самой гуще безвоздушного Интернет-пространства затерялась планета БГБ (Блог Георгия Борского). Да какая там планета – крошечный астероид. Вот оттуда я и прилетел. Пусть метафорически, зато эта маленькая фантазия дает ответ на один из вопросов Гогеновской триады: «Откуда мы?» Несколько слов о ландшафте – у нас с некоторых пор проистекает река под названием Им («История Моделей»). Могучей ее не назовешь, но по берегам одна за другой произрастают мои статьи. Они о том, как наивные религиозные представления людей постепенно эволюционировали в развитые научные модели. Относительно недавно от нее отпочковался другой поток, тоже не очень бурный – Софин («Современная философия науки»). И снова через это произвелась молодая поросль. Пусть не вечно, зато тоже зеленая. В ее ветвях шумят могучие ветры современной философской

Модели-шмодели

Ну вот, мы и снова вместе! Надеюсь, что Вы помните — в прошлый раз я определил тематику своего блога как «История моделей».

Top