1638 Комментарии0

Статья "№307 Научная алхимия" из цикла История моделейМодели высокой схоластикиИстория моделейМодели высокой схоластики

Этот понедельник начался в ту субботу, когда Йохан, ради баловства и бахвальства, позолотил для своего «верного Ахата» оловянную ложку. Мальчишка, столь же хилый и заброшенный родителями, как когда-то он сам, с некоторого времени повадился целыми днями торчать в его «святая святых» — алхимической лаборатории, ассистируя ему в скорбном Великом Труде — magnum opus.
Скачать PDF
Другие статьи из этого цикла

Модели высокой схоластики

№307 Научная алхимия

Этот понедельник начался в ту субботу, когда Йохан, ради баловства и бахвальства, позолотил для своего «верного Ахата» оловянную ложку. Мальчишка, столь же хилый и заброшенный родителями, как когда-то он сам, с некоторого времени повадился целыми днями торчать в его «святая святых» — алхимической лаборатории, ассистируя ему в скорбном Великом Труде — magnum opus. Сам он, подобно Энею, покинул павшую Трою, сиречь прошлую жизнь, в тот момент, когда от вражеских ран и ожогов, то бишь мора, скончался его дражайший praeceptor, ставший для него Анхисом — вторым, духовным отцом. Первый же, настоящий, отдал Богу душу, а ему невеликое наследство, годом раньше. Fortuna, словно luna, была все время обращена к нему одной, тыльной стороной, а теперь и вовсе вышвырнула его из ставших привычными университетских сфер в безбрежный океан людей. И он в одиночку отправился в дальнее странствие к terra incognita, ибо никто уже не ждал его на родном берегу. Судьба привела его в маленькое селение большого мира, где он с наличествующими деньгами мог не заботиться о добывании хлеба насущного на протяжении нескольких лет. Искры же пламенных проповедей незабвенного учителя о «поиске истины» зажгли огонь его плавильной печи. И вот теперь, по его собственному недомыслию, все это относительно устойчивое и в целом счастливое существование, в одночасье рухнуло. Глупый пацан побежал по деревне, хвастаясь обретенным сусальным сокровищем и чудесным искусством своего магистра. Скрытое недовольство vulgi чужаком и откровенный страх перед его непонятными учеными занятиями незамедлительно пролились мутной накипью наружу. Скрюченные физической работой и душевной ленью пальцы замелькали перед его лицом, жуткие проклятья пронзили уши. Еретик, чернокнижник, приспешник дьявола — исступлённо визжали женщины. Вздернуть его, закидать камнями, на костер – практично предлагали мужчины. У них был дополнительный стимул для жертвоприношения – сильнейший неурожай. Где было знать им, далеким от науки неучам, что засуха была вызвана губительными лучами Сатурна, пребывавшего в земляном знаке в квадратуре с ретроградным Марсом?!

Ответственность – та строгая и несчастная дама, которой все восхищаются со стороны, но жениться боятся. Толпа потащила осыпаемого плевками и пинками преступника к местному капеллану, дабы тот утвердил народный приговор. Тот уже занес меч церковного правосудия, самого справедливого в тогдашнем мире, над главой нарушителя библейской конвенции, как, услышав суть происшедшего, в дело вмешался аббат соседнего бенедиктинского монастыря, по счастливой случайности находившийся там же в гостях. «Я заберу грешника к себе, дабы вывести сего заблудшего на праведную дорогу», – скомандовал он тоном, не терпевшим возражений. Уже на пути в святую обитель он выказал свою истинную мотивацию, спросив подконвойного – «сможешь сотворить Grand Arcanum?» Достопочтенный Гвидо не очень достойно перетратил учтенные деньги то ли на пропитание и процветание собственной туши, то ли на воспитание и спасение душ своих племянников, то ли еще на какие-то неутвержденные начальством цели. По его глубокому замыслу, образовавшаяся дыра в финансах должна была быть заложена Философским Камнем. «Если я не смогу, то кто другой?» — честно соврал замученный избыточной любовью к scientia профессиональный нищий духом. Сей уклончивый ответ неожиданно обретенного узника успокоил его тюремщика – он нисколько не сомневался в благосклонности Господа к своей персоне и узрел в случившемся перст Божественного Провидения. В полное распоряжение варщика золота была выдана отдельная отшельническая келья на отшибе, общение с которой должно было происходить по правилам строжайшей конспирации, дабы любопытная братва не прознала и не накапала куда не следует. И закипела работа, и настало каторжное воскресенье, длившееся вот уже несколько лет…

— Баста! Пасту ты сожрал уже не одну сотню мешков. Свинца и прочих поганых субстанций тебе перетаскали еще больше. На стеклодувов и других проклятущих ремесленников ушло, почитай, уже две сотни флоринов. Но монастырские сундуки до сих пор пусты!

— В мудрых древних книгах пишут: «дабы сделать золото, нужно потратить золото». Не только, чтобы покрыть расходы на реторты или перегонные кубы. Подобно тому, как в утробе плодородной матери-земли под воздействием небесных тел из неблагородных металлов созревают благородные, так и нашему Искусству требуются семена, из которых могут быть выращены великие плоды. Мы должны сначала извлечь сперму, содержащуюся в глубине auri, внедрить ее в тщательно подготовленную матку. Там она должна ослабнуть и умереть, воскреснув в личине венценосного Спасителя, в чьей власти будет избавить своих братьев от страха смерти. Посему на рождение и взросление Философского Камня требуется значительное время.

— У меня для тебя его больше нет. Уже давно собираются по углам мои недобитые враги, уже крадется по тёмным закоулкам нашей светлой обители чёрная измена, уже появляются на моем многострадальном теле подлые змеиные укусы. Монахам не надо быть учеными, чтобы унюхать запрещенные папскими буллами занятия в испражнениях твоей дымоходной трубы.

— Я работаю, не зная устали, проводя дни и ночи в поту у своих пышущих жаром печей. Я не ищу грязи развлечений и утех на стороне, но погрязаю в грудах отходов своей лаборатории. Моя философия – огонь. Мои пальцы не знают драгоценных перстней, но обожжены углем и измазаны глиной. Я забыл цвет собственного лица, прокопченного до черноты, как у кузнеца или шахтера…

— Я позабочусь о твоем быстром переселении в иной мир, презренный шарлатан, если не получу искомого до вечера понедельника…

И вот теперь несчастный Йохан сидел, закручинившись, в своей одиночке, и предавался тяжким думам о былом. Он был честен перед аббатом, обманывая его блеском будущих сокровищ, поскольку не рассчитывал на избавление от выданных обещаний посредством его или своей кончины, как то делали некоторые известные ему мошенники. Для него алхимия была занятием священным, ибо помогала познать не только чудеса Природы, но и природу ее Творца, во всей Его несказанной славе. Как добрый христианин, он верил в то, что существует способ облагораживать металлы подобно тому, как человеческие души преображались Духом Святым. Как просвещенный схоласт, он знал, что в субстанции всех вещей спрятаны четыре первоэлемента, в свою очередь образованных из единой первичной материи. Как истинный адепт древнего Искусства, он жил в мире, до краев наполненном символами, в котором все было «как внизу, так и наверху» и наоборот. Он взывал ко Всевышнему из искренних глубин сердца, с совестью, отмытой от амбиций и лицемерия, избавившись от гордыни и зависти, презирая роскошь и тщеславие. Он стоял на коленях пред Троном Милосердия, моля об одном – указать ему дорогу в Замок Божественной Мудрости. И ему были дарованы ключи от многих накрепко запертых ворот…

Он начал с Очищения-Камня, превращая землю в воду, воду в воздух, а воздух в огонь. Повторив процесс многократно в различной последовательности, он получил Пепел-Герметического-Древа или Обожравшуюся-Жабу-Земли. Этот самый первый шаг занял больше года. Получившийся сухой паек следовало превратить в жидкий, ибо твердь была сотворена Богом на второй день, т.е. таковым был каждый металл изначально. И эта промежуточная цель была достигнута при помощи Раствора-Что-Не-Мочит-Рук. Теперь надо было отделить толщину от тонщины. Маслянистая гуща после многих итераций стала Голубой-Землей, и Птицы-Небесные взлетели над ней семикратной дистилляцией. Затем пришла пора совокупить все четыре первоэлемента, оплодотворив Женщину, живое серебро ртути, Мужской серой. Первая половина беременности должна была протекать несколько месяцев, в течение которых необходимо было круглосуточно поддерживать постоянный температурный режим в запечатанной матке. Следующий этап, конечно же, путрефикация, поскольку труп в стеклянной могиле должен был хорошенько сгнить. Влажное, умеренное тепло на протяжении 90 дней окрасило субстанцию в черный цвет. Наступило время для Чистилища. Добавив жара, он с изумлением наблюдал как, набухнув и побурлив, Женщина сначала обратилась в разноцветный Хвост Павлина, а затем побелела и загустела, словно лед на воде. Он долго кормил ее, постепенно добавляя Молоко-И-Мед. Получившуюся воскообразную массу, принявшую форму листьев, он назвал Магнезия. По образу и подобию Иисуса в пустыне, сорок дней он потратил на возгонку, после чего душа стала выделяться из ее вен. Семикратное смешение оной с телом сделало его белее снега. Божественный ребенок должен был появиться на свежем воздухе. Троекратная ферментация золотом породила благовонное масло, а последующая сублимация привела к его Преображению. Все было готово для Воскресения-Мужчины-И-Женщины. Величайшее чудо свершилось, Волшебное-Древо-Гермеса росло прямо у него на глазах…

Йохан был готов приступить к проекции, т.е., к самой трансмутации металлов. C одной стороны, он был уверен в успехе и у него было предостаточно свинца. Однако, с другой, самой главной, стороны, за прошедшие годы он слишком горячо возненавидел свиное рыло своего заказчика. Разве мог он отдать в эти трясущиеся от жадности лапы свое дитя, священный плод стольких мучений и исканий, ошибок и находок, дело всей своей жизни?! Разве мог он объяснить этим заплесневевшим от косности мозгам, что пережил и перечувствовал?! Разве мог он уберечь эту давно проданную Маммоне душу от безудержного обогащения?! Стук в запертую дверь – пришел решительный час. Нет, все, что угодно, только больше не видеть это заплывшее жиром лицо! Он хорошо помнил, как, будучи еще мальчиком, юным студентом, вожделел обрести спасительные объятия смерти. Сейчас она стала для него еще более желанной… Призванные аббатом на помощь бугаи-монахи, ворвавшись в келью, обнаружили на полу бездыханный труп. «Собаке – собачье погребение. На помойку!», — приказал им Гвидо. Сам же, обезумев от бессильной ярости, начал крошить дьявольские аппараты своим массивным посохом. Теперь ничто уже не спасет его церковную карьеру от грядущей ревизии. Что-то тяжелое, вывалившись из разбитой реторты, пребольно ударило его по ноге. Городской ювелир признал в слитке золото высочайшей пробы…

Расставшись с нашим героем, вернемся к моделям-русалкам, обитающим на реке ИМ. Мораль сей сказки заключалась в описании, пусть и анахроничном, типичной деятельности средневекового алхимика. Она, безусловно, была экспериментальной, но насколько научной? С точки зрения Джорджа Сартона, ни на грош: «…Многие люди склонны путать эксперименты в простонародном смысле с преднамеренным и критическим экспериментированием. Обнаружение отличий между одним и другим усложняется наличием бесконечного множества градаций [этого искусства]. Оно развивалось очень медленно и мучительно. Ранние экспериментаторы продвигались вперед наподобие танцующих пилигримов Эхтернаха (три шага вперед и два назад). Избранные гении могли иногда проводить качественные эксперименты, но их метод еще долгое время не стал очевидным [для всех]… Эмпирицизм, часто самого грубого сорта, ошибочно принимался … за экспериментализм». В чем же именно знаменитый историк узрел коренное отличие современного метода от тогдашнего? Может быть, в использовании изощренной аппаратуры? Но лаборатория Йохана изобиловала приборами, изготовленными по последнему слову техники тринадцатого столетия. Может быть, тщательным изолированием процессов от влияния нерелевантных факторов? Но прочно запечатанные «матки» имели именно это предназначение. Тогда, может быть, далеко продуманным планированием, беспристрастным тестированием заранее подготовленной гипотезы? Попробуйте найти нынче исследования, которые бы длились без перерыва хотя бы несколько месяцев. Деятельность добытчиков философского камня тоже не представляла собой хаотические телодвижения, но покоилась на вполне разумных для их ментального мира предположениях.

Пресловутый воздушный насос Бойля, парадигматический пример пробудившегося экспериментализма, не был ничем принципиально новым по отношению к своим алхимическим прообразам. Существенное отличие современного подхода от древнего, тем не менее, действительно существует – но оно не в использовании экспериментов per se, а в сути тех задач, которые с их помощью предполагается решить. Безусловно, глупо по-схоластически вообще не использовать оракул физического мира, но ему можно задать бесконечное множество вопросов, и нет ничего странного в том, что наши предки, отправив на вход сему черному ящику бессмыслицу, получали на выходе соответствующий маразм. И достойно удивления то величайшее, но обыкновенное чудо, посредством которого эволюция ментальных моделей привела нас к Grand Arcanum науки нынешнего века…

Средневековые критики программы исследований по трансмутации металлов, а такие тоже бывали, называли алхимию «целомудренной шлюхой». У этой ментальной модели и в самом деле было много любовников, но она никого не удовлетворяла. Значительно меньше нареканий общественности вызывала другая, коронованная особа. Царица лженаук – на афишах Блога Георгия Борского.

Модели, предложенные в целях концептуализации исторических событий и оценки деятельности исторических личностей, являются интеллектуальной собственностью автора и могут отличаться от общепринятой трактовки.

Ответьте на пару вопросов
Что делает эксперимент научным?

Обсуждение статьи
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Что еще почитать

Фазы развития моделей

«Познай самого себя» — говорили мудрые древние греки, но и современные авторитеты нисколько не сомневаются, что они были правы.

Об авторе

Уважаемые читатели, дорогие друзья! Пара слов о самом себе. Без малого четверть века тому назад я покинул свою историческую родину, бывшую страну коммунистов и комсомольцев и будущую страну буржуев и богомольцев.

О планете БГБ

В самой гуще безвоздушного Интернет-пространства затерялась планета БГБ (Блог Георгия Борского). Да какая там планета – крошечный астероид. Вот оттуда я и прилетел. Пусть метафорически, зато эта маленькая фантазия дает ответ на один из вопросов Гогеновской триады: «Откуда мы?» Несколько слов о ландшафте – у нас с некоторых пор проистекает река под названием Им («История Моделей»). Могучей ее не назовешь, но по берегам одна за другой произрастают мои статьи. Они о том, как наивные религиозные представления людей постепенно эволюционировали в развитые научные модели. Относительно недавно от нее отпочковался другой поток, тоже не очень бурный – Софин («Современная философия науки»). И снова через это произвелась молодая поросль. Пусть не вечно, зато тоже зеленая. В ее ветвях шумят могучие ветры современной философской

Модели-шмодели

Ну вот, мы и снова вместе! Надеюсь, что Вы помните — в прошлый раз я определил тематику своего блога как «История моделей».

Top