1641 Комментарии0

Статья "№311 Природа A-major" из цикла История моделейМодели высокой схоластикиИстория моделейМодели высокой схоластики

В год 1254-й от Рождества Христова между братьями вспыхнула жаркая дискуссия по поводу некоего хладного изумруда, небольшого размером, но превеликого своей красотой. Один ученый доминиканец выступил вперед и заявил, что ему из сочинений древних мудрецов доподлинно известны некоторые его магические свойства. А именно, коли заключить сей волшебный камень в начерченный мелом круг и посадить туда же вовнутрь жабу так, дабы та держала оный в поле своего зрения, то произойдет одно из двух возможных чудесных событий.
Скачать PDF
Другие статьи из этого цикла

Модели высокой схоластики

№311 Природа A-major

В год 1254-й от Рождества Христова между братьями вспыхнула жаркая дискуссия по поводу некоего хладного изумруда, небольшого размером, но превеликого своей красотой. Один ученый доминиканец выступил вперед и заявил, что ему из сочинений древних мудрецов доподлинно известны некоторые его магические свойства. А именно, коли заключить сей волшебный камень в начерченный мелом круг и посадить туда же вовнутрь жабу так, дабы та держала оный в поле своего зрения, то произойдет одно из двух возможных чудесных событий. Либо фальшивая драгоценность, будучи слаба субстанцией, лопнет от напора взгляда животного; либо, наоборот, разорвет на части болотную нечисть, что станет следствием превосходства оккультной силы благородного отпрыска Луны и свидетельством его чистоты высшей пробы. На протяжении четверти часа полыхала пламенная ссора между сторонниками и противниками существования сего удивительного феномена природы, но никто не стал искать правильный ответ ни в трактатах Аристотеля, ни в Священном Писании. На шестнадцатой минуте пожилой монах без спроса взял слово, и немедленно, к глубокому удовлетворению спорщиков, предложил разрешить их затруднение простейшим образом, тут же на месте произведя полевые испытания. Поскольку любопытство схоластов было крайне возбуждено, они весьма обрадовались и, объединившись в могучем порыве, решили немедленно организовать критический эксперимент. Конечно же, сказали они, это сам Всевышний вдохновил сего почтенного мужа придумать столь оригинальный способ поиска истины, в явном соответствии духу святоотеческого учения. Dictum factum. Спустя немногие мгновения интенсивной лучевой перестрелки, земноводное существо победило небесное создание — изумруд треснул подобно ореху и часть от него даже вывалилась из перстня наружу. Будучи освобождена от лапидарных магнитных чар, жаба с противным кваканьем ускакала прочь…

Несмотря на фантастический по нынешним представлениям финал, сей нарратив имеет значительно больше шансов на историчность, нежели правдоподобная издевка над кондовыми схоластами из предыдущей статьи. Во-первых, нам достоверно известны его авторы – это Альберт Великий с Георгием Борским, причем, последний произвел всего лишь малую косметическую обработку изначального текста. Во-вторых, как мы знаем из прочих независимых первоисточников, данная проблема, в кардинальном отличии от исследования недр конской пасти, действительно принадлежит к классу тех вопросов, которые живо беспокоили средневековых покойников. Наконец, логически корректно сформулированная модель, т.е. задача о существовании определенного феномена не страдает от индуктивных гнилых зубов, свойственных галопу поспешных универсальных обобщений о лошади. Что же касается невероятного исхода проведенного эксперимента, то он, вполне возможно, был вызван жульническими фокусами инициатора дискуссии… Ваш покорный слуга перевел и слегка разукрасил данный рассказ не только для того, чтобы развлечь почтеннейшую публику, но и дабы иллюстрировать подход знаменитого ученого-универсала (doctor universalis) к изучению явлений объективной реальности. Пусть данный конкретный запрос, пересланный на обработку в регистры материнской платы матушки machina mundi, нам кажется совершенно идиотским. Тем не менее, общий эмпирический рецепт, если тактично закрыть глаза на отсутствие перепроверки полученных результатов, выглядит вполне кошерно научным на самый современный вкус. А ведь то было не редкое исключение, но типичный образчик мышления доминиканского ментального мира середины тринадцатого столетия – нищенствовавших монахов, воспевавших гимны природе в тональности A-major…

Если древняя бенедиктинская максима гласила «работать – это молиться», то пятый генсек ордена Гумберт Романский проапгрейдил сей однострочник до «учиться – это молиться». Как иначе рядовые братья могли выполнять принятую уставами и утвержденную съездами программу партии проповедников?! Тем временем его Великий приятель, а по совместительству наш, понимаете ли, Альберт, замахнулся на самое ценное – самого Всевышнего. То был не просто глубоко религиозный, но и мистически настроенный человек, убежденный в том, что Бог в своем бесконечном милосердии повсюду разбросал хитроумно замаскированные ключи, открывавшие секретные двери, за которыми хранились таинства мироздания. Его же собственной миссией на грешной Земле, как пса Господня, было пойти по этому следу, ведущему напрямую к небесам. И он смог учуять тончайшие ароматы изысканных знаний в самых различных его отраслях. И он был doctor expertus в ботанике и зоологии, астрологии и алхимии, географии и минералогии. И он оставил потомкам широчайшую гамму сочинений. При этом, он отнюдь не занимался компиляцией древней дурости. Здравый зрячий смысл внутри него не позволял слепо следовать мнениям авторитетов, даже таких непререкаемых и уважаемых им самим, как Аристотель. Так он говорил: «Целью естественных наук не является принятие на веру утверждений людей, т.е. то, что говорят другие, но самостоятельное личное исследование тех причин, которые работают в мире, поскольку мы должны стремиться обнаружить что природа может сотворить естественным образом». Если римский император когда-то veni vidi vici, то немецкий слуга Господа fui et vidi experiri – был, видел, испытал.

Следуя по стопам Стагирита, особое внимание Альберт уделил наблюдениям за природой, живой и мертвой (несмотря на запретные эдикты, он практиковал вскрытие животных). Он впервые упомянул черного аиста, ласку, куницу и полярного медведя. Подробно описал поведение орлов, соловьев, диких гусей, уток и куропаток, сотен других зверей, птиц и рыб, земноводных, змей и червей. Установил, что лебеди поют не от страха перед охотниками. Первым поведал европейцам о шпинате, растолковал отличие между почками и цветками, пояснил влияние солнечного света на кору деревьев. Со времен Теофраста, сочинения которого тогда еще не были переведены на латынь, не было ботаника, который бы писал о флоре на столь не только красочно цветастом, но и научном уровне. С другой стороны, он жестоко отказал в существовании мифическим грифонам, высмеивал популярные средневековые легенды о пеликанах, кормящих птенцов собственной кровью, о бобрах, кастрирующих самих себя, о несгораемых саламандрах, об одноглазых павлинах, о страусах-пожирателях железа, о петухах-несушках, порождающих змеиное яйцо перед смертью. В тех случаях, когда не был в состоянии верифицировать «утверждения древних», то осторожно добавлял свое «но» от себя — «это не было доказано опытным путем» или «я не тестировал это сам». Заметим, что особое значение подобному гибко-разумному подходу придавали еще его твердолобые схоластические современники. Вот, например, как выразился его первый биограф Petrus de Prussia: «Следует признать, что после Аристотеля среди всех философов прежде всего стоит верить Альберту [Великому], так как он сам осветил [т.е. прокомментировал] произведения почти всех мудрецов [древности] и [через это] узрел, где они говорят истинно и где ложно. И не только поэтому, но, что значительно более существенно, поскольку он намного больше кого бы то ни было лично испытал [многочисленные] естественные феномены природы».

Но он свободно владел и богатым арсеналом бедных познаниями ученых рыцарей своего времени – философско-риторическим оружием. Так, не боясь противоречить непогрешимым Папам и Святым Отцам, даже таким влиятельным, как Бл. Августин, он смело пошел в атаку во имя дамы своего сердца — модели эвентуального наличия потомков Адама на антиподской половине земной сферы. Еще долгие два столетия не были построены каравеллы, способные привезти в Европу окончательный ответ на этот вопрос, а пока можно было только топить «доказательства» обратного спекулятивными пиратскими аргументами. На утверждение о том, что для реализации жизни за экватором потребуется инвертировать режим функционирования Солнца, он ответствовал теорией относительности понятий «наверху» или «внизу», «слева» и «справа», «Восток» и «Запад». Довод «от воды», постулировавший неизбежное затопление южного материка через избыток оной, засушил феноменом ее испарения. А выпад со стороны «бесполезности» для нежно возлюбленного Господом рода человеческого практически недостижимых стран парировал научно-фантастической возможностью будущих межконтинентальных экспедиций.

Приторна та музыка, что состоит из одних консонансов. Все мы, даже самые Великие и Ужасные, суть малые дети своего по-своему прекрасного времени. Вот и Albertus во многом был Magnus in magia, сыном счастливого легковерным простодушием тринадцатого века. Уже вышеприведенный рассказ об изумруде показывает, что он смотрел на вещи через магические ментальные очки. В его извилинах дружно уживались вместе евангельские волхвы с проклятыми католической церковью некромантами и прочими колдунами, но если первые являлись представителями чисто научной астрологии, то последние пользовались услугами вражеской дьявольской нечисти. Произведение чудес обеих этих категорий, хорошей и плохой, для него было обусловлено естественными причинами. Дело в том, что в его представлениях в природе по воле Всемогущего Творца могли действовать практически произвольные, самые невероятные на современный взгляд законы. В том числе те, благодаря которым малоценные жабы и драгоценные камни превращались бы в гиперболоиды инженера Бога. Посему его владыка зверей, будучи разобранным на запчасти, служил коронным средством от всех болезней — львиный жир всего лишь выводил прыщи, зато кровь излечивала от рака, мозг от глухоты, а, пардон, экскременты от хронического алкоголизма. И по той же причине слюна постящегося праведника была у него смертельно опасна для скорпионов и прочих ползучих гадов, а заодно она же рекомендовалась для отравления остриев стрел и мечей, направленных на сарацин и еретиков. И поэтому же он верил в существование василисков, убивающих наповал своим взглядом, впрочем, одновременно отрицая постулированное древними фатальное действие его шипения, касания или внешнего вида. В мире своей возлюбленной ботаники он не сомневался в наличии у некоторых растений «божественных эффектов» — удивительных лечащих, калечащих или приворотных свойств, а также способностью способствовать пророческому делу. И в его царстве камней происходили необыкновенные волшебства, становившиеся особенно эффективными в комбинации с определенными заклинаниями и символами. Полагаю, что не удивит подписчиков БГБ то, что он был еще убежденным поклонником моделей вещих снов, трансмутации металлов и гадания на звездной гуще…

Тем не менее, интеграл по замкнутому контуру творческого наследия сей сложной переменной личности больше нуля. Вклад Альберта в историю развития ментальных моделей был a fortiori воистину велик. Как мы убедились в сегодняшней статье, ему удалось не только размидрашить Аристотеля, заставив того псалмить по-христиански, но и собственным примером сдвинуть парадигму исследования природы на невиданные доселе высокие ноты в тональности A-major…

Заметим, что мы еще и не коснулись главного достижения немецкого ученого – того модельного потомства, которое ему удалось выпестовать, прежде всего, в области теологии. Но прежде, чем наши пути пересекутся с Господом, мы неисповедимо перепрыгнем на линию параллельной партии. Оставайтесь с БГБ…

Модели, предложенные в целях концептуализации исторических событий и оценки деятельности исторических личностей, являются интеллектуальной собственностью автора и могут отличаться от общепринятой трактовки.

Ответьте на пару вопросов
Какому философу прежде всего стоит верить?

Обсуждение статьи
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Что еще почитать

Фазы развития моделей

«Познай самого себя» — говорили мудрые древние греки, но и современные авторитеты нисколько не сомневаются, что они были правы.

Об авторе

Уважаемые читатели, дорогие друзья! Пара слов о самом себе. Без малого четверть века тому назад я покинул свою историческую родину, бывшую страну коммунистов и комсомольцев и будущую страну буржуев и богомольцев.

О планете БГБ

В самой гуще безвоздушного Интернет-пространства затерялась планета БГБ (Блог Георгия Борского). Да какая там планета – крошечный астероид. Вот оттуда я и прилетел. Пусть метафорически, зато эта маленькая фантазия дает ответ на один из вопросов Гогеновской триады: «Откуда мы?» Несколько слов о ландшафте – у нас с некоторых пор проистекает река под названием Им («История Моделей»). Могучей ее не назовешь, но по берегам одна за другой произрастают мои статьи. Они о том, как наивные религиозные представления людей постепенно эволюционировали в развитые научные модели. Относительно недавно от нее отпочковался другой поток, тоже не очень бурный – Софин («Современная философия науки»). И снова через это произвелась молодая поросль. Пусть не вечно, зато тоже зеленая. В ее ветвях шумят могучие ветры современной философской

Модели-шмодели

Ну вот, мы и снова вместе! Надеюсь, что Вы помните — в прошлый раз я определил тематику своего блога как «История моделей».

Top