Георгий Борский - Философский «Бэнкси» нашего времени!
Известный блоггер и историк науки из Голландии.

vk fb

envelope

написать автору:
gmborski@gmail.com

 

Романс с моделью

По сложившейся в течение нескольких последних статьях традиции начну с обзора писем и вопросов. В частности в одном обсуждении поступил не вопрос, нет, скорее крик души на тему психологии юмора, цитирую: «теперь буду думать - это у меня рефлекторный смех или подхалимский и в какую модель вписывается моё чувство юмора.. так можно вообще перестать смеяться.. вам не кажется господа». Я почувствовал себя просто-таки отъявленным негодяем на минуту. Эдаким Аристотелем, безжалостно препарирующим несчастного зайку ушастого с печальными добрыми глазами. В свое оправдание могу сказать нижеследующее. Как следствие известного инцидента с кражей яблок и последовавшей неудачной попыткой свалить вину на слабую женщину и представителя местной ползающей фауны мы с Вами очутились в этом несовершенном мире. Практически единственным, чем нас оснастили для выживания - это способностью анализировать хаос ощущений и находить в них смысл и порядок. Или, как выражаюсь я, создавать модели. Если Вы все еще душой в том райском месте, то я счастлив за Вас, оставайтесь там. Для всех остальных – хлеб насущный в поте лица своего. Далее, не согласен с тем, что усилия ученых по созданию моделей как-то вредят интегральности восприятия всех остальных. Вам разве мешает теория музыки или цвета наслаждаться искусством? А ведь эти модели позволили нам создать новые инструменты и выразительные средства. 

Что касается предмета обсуждения – юмора, то дело в том, что Священный Грааль психологии состоит в том, чтобы найти язык, на котором удастся описать весь спектр феноменов психики, а смех – один их них. Добавлю еще лично от себя, что считаю конкретно юмор достойным объектом для моделирования вот по какой причине. Наука построила весьма точные модели неживой природы и мы научились производить разнообразные артефакты (причем одним из основных двигателей прогресса всегда было людское желание убивать друг друга), однако мы к примеру почти ничего не можем сказать  о том, для чего живет человек и что такое счастье. А разве смех – не мгновение счастья? Подумайте только - у нас сотни, может быть, тысячи слов для того, чтобы описать малейшие оттенки страданий и мучений. А вот скажем слово «любовь» - всего одно, для всего спектра отношений – от самых низменных до небесно возвышенных. Даже направление действия не специфицировано. «Я люблю яблоко» - мне добавляется, от яблока убавляется. «Я люблю Россию» - у меня отнимается, зато России хорошо. А ведь каждое слово – это модель, и плохо определенное слово означает нечеткую модель. Надеюсь, я Вас убедил, что не так уж вредно то, чем я занимаюсь. Напоследок, перед продолжением нашего основного повествования, предлагаю следующее соглашение. У нас есть читатели, которые не понимают, где я кончаю шутить и начинается серьезный материал. Специально для них в качестве небольшой подсказки я теперь буду выделять особо важные вещи жирным шрифтом – вот так. Поскольку шутить я люблю, то все остальное невыделенное вполне может оказаться «шюткой юмора», имейте это в виду. 

Так вот, Аристотель был велик, когда подробно изучал эмпирический материал – например, описания животных или конституции греческих городов-государств. Но он был жалок, когда пытался сделать из этого обобщения и последовательно распространить их на все, что попадалось под руку. Отсюда получаются модели физики с телами, подсознательно ищущими свое естественное место покоя (что мы изучали в прошлый раз) или заключения о том, что человек мыслит сердцем, а верхушка деревьев в их корнях. Подняться от единичных данных к обобщениям (высказываниям о потенциально бесконечном количестве объектов) не так-то просто. До сих пор никто не придумал ничего лучшего, чем человеческая интуиция или инсайты. Мы с Вами назвали это общением с Бессловесным Гуглом. Полученные таким образом идеи еще должны пройти через сито сознания, основанное на ощущениях прекрасного. Так вот у Аристотеля что-то не сложилось с чувством красоты, он не видел леса за деревьями, растущими в его саду. Вспомним, что бедный Аристотель был круглым сиротой, и некому было сказать ему: «маленькие дети (а особенно дети врачей, собирающиеся в будущем стать биологами), ни за что на свете не ходите в метафизику гулять!» 

Платон был велик, когда производил свои обобщения. Он видел суть процессов и распознал великий идеал науки – математические модели. Но он был смешон, когда пытался специфицировать диету стражников своего государства или разбирал подробности «эволюции наоборот». Его чувство прекрасного было замечательно развито, но он презирал эмпирику и не видел деревьев за лесом. И ему надо было в детстве сказать: «маленькие дети (а особенно будущие философы с математическими способностями), ни за что на свете не ходите в физику (и политику) гулять!» 

Им бы объединиться в одну команду, Платону и Аристотелю, тогда первый открывал бы новые земли, а второй бы тщательно наносил на карту подробности береговой линии. Платон со своего Олимпа указывал бы путь, а Аристотель прокладывал бы туда дорогу. Левое и правое полушарие головного мозга, дальнозоркость и близорукость, стратегия и тактика, почему они оказались разделены? Что не поделили друг с другом? Может быть, дело в том, что один искал истину, а другой славу? 

Но неужели Аристотель всегда ошибался в своих обобщениях? Возьмем например, его знаменитое: «Природа всегда действует наивозможно кратчайшим путем». Разве это не ранняя версия знаменитой «бритвы Оккама»? Заметим, что это модель, да не простая, а метамодель, поскольку указывает нам, какие строить модели. Какие же проблемы здесь? Опасайтесь метамоделей, друзья мои, это коварные существа! Вспомните несчастного Больцмана. В руках его идеологического противника Эрнста Маха бритва Аристотеля-Оккама превратилась в нож гильотины. Одним махом бритвой по горлу позитивисты расправились с великим ученым, покончившим жизнь самоубийством, а созданные им ненужные метафизические сущности – молекулы и атомы – в темный колодец истории. И только благодаря бравому Эйнштейну и его команде удалось выудить их на свет божий из-под вод забвения. 

Пришло время нам сформулировать наши собственные правила поведения с моделями. Мы их будем называть правилами «трех не». Это в чем-то романс, а исполняет его сама модель (сопрано):  
1.     Не расширяй меня без нужды! Вы очень хотите разместить Вашу модель сразу на нескольких стульях. Для этого придется ее перекармливать, но тогда она перестанет быть красавицей. Да, мы стремимся как можно эффективнее сэкономить сознание и произвести максимально информативно насыщенные обобщения. Но не заходите в этом стремлении слишком далеко – четко очертите домен, к которому она применима. Аристотель же (как мы уже убедились) постоянно грешил перерасширением моделей.  
2.     Не украшай меня без нужды! Модели вообще-то весьма простые существа, не стоит наряжать их слишком интенсивно, в этом случае они потеряют львиную долю своей привлекательности. По существу это наш аналог бритвы Аристотеля-Оккама. Как мы увидим в дальнейшем, хотя сам Аристотель призывал брить все модели поголовно и наголо, он далеко не всегда пользовался собственной рекомендацией (например, в своей космологии).  
3.     Не доверяйся мне без нужды!  Модели – создания по природе несовершенные, игривые, а иногда и просто неверные. Любая модель (физического мира) – лишь моментальный снимок действительности, полезная на данной стадии абстракция той или иной степени точности, которая обязательно потребует дальнейшего развития и дополнения в будущем. Кроме того, модель может оказаться и большой ошибкой. Если Вы в принципе не желаете в это поверить, то Вы моделируете не наш бренный мир, а иллюзии (фальсифицируемость – важное для науки свойство модели). Творчество Аристотеля изобилует моделями, которые невозможно проверить (та же космология). 

Пытливый читатель сразу заметит, что наши правила – тоже суть метамодель, и как таковая, она должна рекурсивно следовать самой себе! И будет прав, так что если у Вас есть идеи о том, как ее развить, милости просим! Я знаю, что обещал еще в прошлый раз новый диалог общения с Бессловесным Гуглом, Вы уж не взыщите – заболтался. В каждом минусе есть своя доля плюса – у нас все еще впереди. 

Предыдущая статья | Следующая статья