Георгий Борский - Философский «Бэнкси» нашего времени!
Известный блоггер и историк науки из Голландии.

vk fb

envelope

написать автору:
gmborski@gmail.com

 

Колдуй Хека, колдуй грек, колдуй древний человек!

В нескольких предыдущих статьях мы узнали, кто именно, когда и при каких обстоятельствах написал Тору. Неправильно однако было бы исключительно на основании того, что Пятикнижие Моисея написали столетиями позже описываемых событий, делать вывод о том, что ее содержимое - совершенная сказка. Как было упомянуто ранее, библейские истории были основаны на более ранних устных преданиях. То есть какое-то ядро до всех последующих фантастических напластований у них существовало. Современного человека больше всего интересует вопрос о том, что именно в этом тексте является полной выдумкой, а что – реальным фактом. В частности, смущение вызывают многочисленные чудеса, которые как на грех напрочь исчезли из нашей жизни. Сегодня мы постараемся построить модель древнего понимания чудес (и магии) и поспекулировать на тему того, каким путем она была создана. Делаем мы это в надежде расколоть и выкинуть скорлупу чистого вымысла и добраться до сердцевины исторической правды в сочинениях Моисеев.  

В какой момент у человека возникает потребность в магии? Вам вероятно хорошо известно размышление Эрнста Маха о природе человеческих размышлений. В качестве примера он использовал задачу о переправе через реку. Человек справляется с ней путем комбинирования известных навыков – срубить дерево, очистить его от веток и листвы, перебросить через водоем. И на самом деле мы сначала убеждаем себя в необходимости преобразования текущей ситуации в целевую. Поверив в желаемость определенной модели будущего, мы тем самым поручаем подсознанию запустить процедуру поиска перехода к нему из настоящего. Моделировать эту процедуру можно при помощи классической задачи нахождения кратчайшего пути в направленном графе.  Здесь вершинами являются сами модели (как минимум каузальной фазы), а дугами – знание о том, как они преобразуются при применении тех или иных операций над ними. Найденное оптимальное решение передается на суд сознания для визирования и эвентуального последующего исполнения.   

Что же делать, если цель в принципе недостижима? Наши возможности и в самом деле ограничены. Современный человек имеет значительно более богатый выбор моделей по сравнению со своими предками. Ведь если мы заболели, то мы можем пойти к врачу, который будет лечить нас антибиотиками, а не танцами с бубном. Что же оставалось делать несчастным в далеком прошлом? Бессилие никак не избавляло их от необходимости справляться со своими проблемами. Приходилось хвататься за магическую соломинку.  

Другим важным классом нерешаемых проблем является неопределенность результата при применении допустимых операций над некоторыми моделями. Можно пойти войной на соседнее племя. Но чем закончится это предприятие – грудой награбленного и новыми рабами или болезненным поражением? Можно отправиться на рыбалку или охоту. Но что нам принесут эти усилия – пропасть или взлет, жирного мамонта или дело закончится сломанной ногой? Можно засеять поле семенами. Но какими именно и какой будет урожай? Помочь с правильным выбором помогали оракулы и разнообразные технологии астрологии-гадания-ясновидения. Они были особенно распространены среди греков и халдеев.  

Древний Египет же мог по праву гордиться своими достижениями в области белой и черной магии. Колдовские ритуалы были полноценным ингредиентом повседневной жизни всего общества. Все - от простых смертных до фараона - верили в них безусловно и активно использовали по разнообразным оказиям. Археологические раскопки обнаружили залежи чародейственных амулетов, ожерелий и прочих гаджетов, надписи на обелисках, памятниках, зданиях, храмах и саркофагах, упоминания в личной и официальной переписке. Колдовство использовали для лечения всех болезней и решения проблемы бесплодия, для удачи в делах и повышения урожайности сельскохозяйственных культур, заговоров, приговоров и проклятий для врагов. Заметим, что проблематика правильного (например с моральной точки зрения) выбора цели просто не стояла на повестке дня.  

Когда не было финансовой возможности обратиться за помощью к специалистам (знахарям или жрецам), простые смертные производили необходимые пассы самостоятельно. Для пущего успеха в колдовстве требовалось обратиться к правильному богу с сокровенным заклинанием, а в идеале знать секретное имя объекта приложения волшебных флюидов – так называемый рен. Таинственный древний бог Хека – покровитель магии – призывался в каждом сеансе волшебства для усиления воздействия душевных движений.   

Откуда же у древних людей (тех же египтян или Троицы Моисеев) появилось убеждение в том, что чудеса могли происходить на самом деле? Понять их восприятие мира помогут нам антропологические исследования. Примерно сто лет тому назад вышла книга замечательного французского ученого Люсьена Леви-Брюля «Les fonctions mentales dans les sociétés inférieures». Книга эта оказала большое влияние на развитие моделей социологии, генезиса мышления человека и истории религии. Поскольку за прошедшее столетие ее на русский вроде бы никто так и не перевел, то я сам определюсь с названием: «Мышление примитивных народностей». Изучая жизнь современных дикарей, помимо всего прочего Леви-Брюль ввел важное для нас понятие participation mystique, которое я переведу как «мистическая сопричастность». Вот что это такое. Люди примитивных культур с трудом отличают себя от своего окружения. Им кажется, что они каким-то магическим образом сопричастны со всем миром. А коль скоро это так, то отсюда напрямую следует убеждение в существовании особых «бесконтактных» способов воздействия на те или иные объекты и/или события.  
Работа Леви-Брюля вызвала большой резонанс. Были и критики – конечно же не фактов, а выводов, т.е. моделей, которые тот предложил для объяснения своих наблюдений. В частности один из отцов-основателей социологии как научной дисциплины Эмиль Дюркгейм не согласился с его выделением примитивных методов мышления в особый класс. Он подчеркивал то, что современный человек является прямым наследником модельного ряда дикарей в длинной цепи его развития. Первым психологом, который использовал данные Леви-Брюля для построения своих моделей, стал Карл Юнг. Так например он попробовал прикрутить их к своей концепции конкретизма (психологической установки).  

Нас же больше интересуют исследования другого великого швейцарского ученого-психолога, Жана Пиаже. Делом жизни Пиаже было исследование того, как развивается мышление и восприятие мира от младенчества до взрослого состояния у детей. Он первым обратил внимание на то, что до определенного возраста у них тоже наличествует схожая с дикарями идея «сопричастности» с внешним миром. Например, многие верят в то, что Солнце или Луна следуют за ними, и это именно они вызывают их перемещения. Или в то, что их определенные действия или ментальные операции (скажем, досчитать до десяти, не переводя дыхания) оказывают влияние на некоторые события, которых они желают или боятся. Или в существование связи между отдельными объектами (например, бросить шарик для того, чтобы он нашел своего потерянного собрата). Или в то, что они могут отдать приказание внешним объектам (положим облакам или дождю убраться восвояси).   

Пиаже попытался также предложить модель происхождения вышеуказанных верований. Он неоднократно подчеркивал, что новорожденные, обнаружив себя в странном и таинственном для себя мире, в самой гуще потока неструктурированных ощущений, во многом путаются. Им предстоит еще долгий и нелегкий путь построения моделей того, что их окружает. А пока до определенного возраста они не понимают отличия между мыслью и объектом мышления. Более того, они смутно осознают то, где кончаются они и начинается внешний по отношению к ним мир. Движения своего тела для них столь же неожиданны как и внешние по отношению к ним события. Даже полностью неотличимы от них. Когда они видят перемещение своих рук или ног по собственному желанию, то обобщают это наблюдение до модели того, что они могут командовать целым миром. И в самом деле - ведь каждое их нехитрое желание моментально исполняется, а зачастую предвосхищается родителями.  Чем же тогда весь прочий мир отличается от послушных его воле частей собственного тела?   

Другими словами, модель сопричастности возникает как следствие отсутствия понимания отличий между «я» и «не-я», неразработанности модели каузальной связи между внутренними состояниями сознания и их внешними физическими следствиями.  У примитивных народов (да и в Древнем Египте) мы наблюдаем всего лишь атавизмы этого детского восприятия мира. Но и мы, бывшие горделивые строители коммунизма и нынешние счастливые обладатели айфонов не должны излишне задирать перед ними нос. Вы никогда не предпочитали носить «счастливую» одежду? Не выбирали особый маршрут по пути на особо важное рандеву? Не шарахались от черных кошек или числа тринадцать?   

Итак, магия для древних была таким же естественным атрибутом окружающего их мира, как для нас самолет или космический корабль. У древних писателей не было ни малейших оснований беспокоиться за то, что в их сочинения не поверят по причине избытка в них невероятных для нас событий. Чудеса были всего лишь художественным литературным приемом для живописания силы основных героев и/или покровительствовавших им богов.  Он сильно помогал в изначальном распространении моделей (по вертикали авторитета). 

Сегодня мы с Вами построили простенькую модель использования магии в древнем мире и поняли, что то, что для нас кажется неправдоподобными чудесами, казалось полностью нормальным в те далекие от нас времена. Мы также убедились в том, что магическое восприятие мира является естественной стадией развития моделей у человека. Так что же, все это были жалкие предрассудки и суеверия, которым самое место на свалке истории? С альтернативными современными моделями-гипотезами мы познакомимся в следующей статье…

Предыдущая статья | Следующая статья