1261 Комментарии0

Глава XXXI. Cum divisione et habitu из цикла Исторический романИсторический роман

DEUS EST SEMPITERNITAS AGENS IN SE, SINE DIVISIONE ET HABITU
Бог суть вечность, действующая в себе, без разделения и изменения состояния.
Кап-кап-кап! Обрадованные возможностью доставить добрые известия утомленным жарой людям посланцы летнего дождя барабанили по дверям конвента за окном, но – тук-тук-тук!
Скачать PDF
Другие статьи из этого цикла

Исторический роман

Глава XXXI. Cum divisione et habitu

DEUS EST SEMPITERNITAS AGENS IN SE, SINE DIVISIONE ET HABITU
Бог суть вечность, действующая в себе, без разделения и изменения состояния.

Кап-кап-кап! Обрадованные возможностью доставить добрые известия утомленным жарой людям посланцы летнего дождя барабанили по дверям конвента за окном, но – тук-тук-тук! — Джио чудилось, что они, проникая в него, крошечными молоточками стремятся расколоть голову изнутри. О, Иисусе, Сыне Божий, напои небесной росой Своей Божественной мудрости мой истомленный жаждой познания разум! О, Пресвятая Дева, сердобольная заступница, замолви словечко о преданном рабе своем пред Духом Святым, способным оживотворить мертвые буквы схоластических трактатов! Таких тусклых ментальных ощущений измученный отсутствием ярких идей мыслитель не испытывал со времен своего отшельничества. Казалось, что проклятая германская пустошь распространилась в благословенную Тоскану и заполнила, заполонила все его естество без остатка. Единственная мысль – как избавиться от сей напасти? – разжиревшим аспидом лениво ворочалась в воспаленном от молитвенных бдений мозгу, распугивая прочь все остальные. Уже прошли положенные ему добрым Болонским гвардианом Матфеем два года епитимьи. Теперь он мог окончательно сбросить с души вериги былых грехов, но вместо этого обрел иную непосильную ношу. Он более не был обязан сидеть на хлебе и воде, но, подобно святому Бернарду Клервоскому, потерял всякий интерес к пище и лишь изредка удивлялся, случайно обнаружив потерявшие вкус сыр или молоко у себя на губах. И он мог покинуть конвент Santa Croce во Флоренции, отправившись ко гробу Господню или еще дальше к Марко в далекие красочные страны, но разве можно было убежать от стука собственного сердца в глухонемом бессмысленном существовании?!

Он снова и снова переживал то радостное событие, что облачило его в пепельно-серый хабит нынешнего печального состояния. Пьер Жан, так и не ставший для него искомым Учителем, но превратившийся в Соратника по поиску света Истины в пещере неведения, указом вновь избранного генерала Ордена Рамона Гофреди, сочувствовавшего спиритуалам, возвращался к преподаванию во францисканском studio в Монпелье. Хоть тот и не особо страдал от итальянской ссылки — мягкого наказания, наложенного другим милосердным пастырем Матфеем из Акваспарты — по получению разрешения вернуться сразу же заспешил в родные места. Нет, само расставание для Джио не стало столь же душераздирающим, как потеря его первого друга-путешественника. Ut unde mors oriebatur, inde vita resurgeret – для того приходит смерть, дабы жизнь воскресала – всего-то и сказал Оливи ему на прощанье. И да, судя по тоскливому настоящему, значительная часть его существа была с кровью вырвана из души, отправившись в погребенное прошлое вместе с сим удивительным человеком. Он свято следовал его благочестивому совету, ежедневно ощущая себя распятым вместе с Христом разумом и телом. Но вожделенное спасение, возрождение к новому будущему так и не наступало, ни на третий, ни на тридцатый день. Ну, что ж, видно, его мучения были угодны Господу, потому, не ропща и не выказывая своих переживаний, он смиренно склонил выю пред волей Его, продолжая исправно, хоть и механически, исполнять свои обязанности в монастыре. С некоторых пор его назначили лектором, и он благодарил Создателя за то, что Он наградил его памятью и прочими интеллектуальными достоинствами, компенсировавшими отсутствие душевных сил.

— Ангелы формируют три иерархии: высшую, sive эпифанию, среднюю … гиперфанию и низшую — гипофанию. Первая, по свидетельству блаженного Дионисия, включает в себя Серафимов, Херувимов и Престолы, вторая – Господства, Силы и Власти, последняя – Принцев, Ангелов и Архангелов. Дабы понять сею … сею премудрость, следует обратить ментальный взор к королевскому двору. Подобно тому, как камергеры, советники и министры имеют прямой доступ … к ушам самодержца, так и верхние ангельские чины находятся в непосредственном контакте со Всевышним. Другие официальные лица занимаются управлением на уровне всей страны – к этому классу относятся … капитаны гвардейцев или верховные судьи – они соответствуют гиперфании. Наконец, в каждом государстве есть и провинциальные чиновники, например, префекты или … или судебные приставы, каковые отвечают лишь за строго ограниченную территорию, и они похожи на последнюю категорию посланников Божиих… «Серафим» означает «пылающий от любви», «Херувим» — «совершенное знание», «Тронам» же Бог даровал … привилегию поддерживать Его во время отдыха. Следующие три небесных сана предназначены править миром людей в его целостности. «Господа» распоряжаются прочими чинами, и пример их … их команды мы находим у пророка Захарии: «иди скорее, скажи этому юноше: Иерусалим заселит окрестности по причине множества людей и скота в нем». «Силы» оные распоряжения исполняют, и нет таких … чудес, что были бы невозможными для них. «Власти» же должны преодолевать препятствия и побеждать … врагов рода человеческого, что и сделал Рафаил, связавший демона в верхних странах Египта в книге Товита. «Принцы» управляют отдельными странами, скажем, Персией, как муж в льняной одежде и чреслами, опоясанными золотом из Уфаза, в … 10-й главе Даниила. Некоторым доверено руководство … многими, положим, целым городом, и их называют «Архангелами». Наконец, те, кому поручена забота за единственной персоной, служат обыкновенными «Ангелами».
— Неужто все они сотворены ради нас, грешных?! Сколько же их всего в нашем мире?! Почитай, больше, чем людей?!
— Как … песчинок на морском берегу. Как … капелек в проливном дожде. Как … пылинок в луче света. И еще столько же злых духов, прислужников hostis antiqui, древнего врага, Сатаны…

Почему же вся эта неисчислимая небесная братия так старательно избегала Джио, отчего не наполняла божественной амброзией его иссякший источник мыслей?! Хоть бы какой завалящий рядовой вестник его посетил, а то ведь попросту пусто. Но в тот удивительный день к нему прилетел по меньшей мере архангел Гавриил в облике гвардиана: «Благие вести! Твой учитель, Пьетро из Фоссомброне, освобожден распоряжением Рамона Гофреди! Вместе со всеми своими товарищами! С очевидного молчаливого согласия Папы Николая, первого, но, верю, не последнего минорита на апостольском престоле! Это после девяти-то лет темницы! Воистину над гнездом серафического Франциска задули новые свежие ветра! И взлетят на их порывах непорочные голуби в высь совершенства евангельской нищеты – по воле Божией! Знаю, знаю, что чаешь объятий своего духовного отца. Потому и предоставляю тебе своей властью двухнедельный отпуск – до Анконы и назад». Кап-кап-кап! Наскучившие утомленным дождем людям посланцы темных туч снова стучались в двери конвента за окном, но – бац-бац-бац! — Джио почувствовал, как они, проникая в него, острыми топориками разбивают оковы на его душе. И в освободившееся пространство хлынул настоящий ливень из боли воспоминаний и наслаждения мечтаний, сумерек сомнений и зари надежд, огня любви и льда отчуждения. Но прежде всего прочего поднявшийся шторм страстей стремился обрушить некогда возведенные им ограждения вокруг самой большой неразгаданной тайны его короткой жизни:

— Скажите, praeceptor clarissimus, что Вы хотели мне сказать … что показывали знаками в тот злополучный день, когда … когда я вернулся и когда … когда Господь разлучил нас?!
— Ох, много воды с тех пор утекло, я уж все и не упомню, сын мой. Впрочем… Тогда, как я увидел в толпе… ты рвался ко мне … обжег меня стыд … стыд за то, что не смогу более ничем помочь … что оставил тебя … пасынка в твоей собственной семье … без опеки, круглой сиротой. И тогда я молча взмолился Спасителю, препоручая тебя заботам … Духа Святого. Жестами же … хотел успокоить, утешить, благословить…

Только и всего! Всего за час до долгожданной встречи Джио, давно не зеленый юнец, но зрелый муж, теперь не скача вприпрыжку по мощеной мостовой Анконы, но степенно прохаживаясь по ней, более не плыл под всеми парусами навстречу будущему, а боролся с нахлынувшими на него волнами прошлого… Беззвучная команда «Иди». Тупик, смрадные помои, вылитые на черную кошку. Благодатный холод моря, троекратное омовение. Проглоченный голыш, чернобородый демон со зловонным ртом. Волшебный цветок лилии, зажатый в кулаке. Семикратное заклинание Invisibilis. Гулкий отклик одного из камней. «DEUS ESTTENEBRA IN ANIMA…» И все это … все эти непостижимые таинства … оказались обыкновенным благословением?! Еще несколько лет тому назад он взвыл бы, оскорбленный самообманом, от бессильного отчаяния, но сейчас на том месте его сердца, что производит сии душевные движения, зияла черная дыра, залатанная пластырем горького опыта…

— Я нашел в тайнике в нашей келье… Две рукописи. Одна о Боге, двадцать четыре определения Его сущности. Другая была написана твоей рукой, о, Учитель. И я … у меня их больше нет. Так получилось… Но пропали только сами манускрипты… Все же слова их … от первого до последнего … бережно храню в памяти своей…
— То был черновик … будущей книги. О нас, братьях меньших, о гонениях на правду и необходимости перерождения … матери-церкви. То были всего лишь первые страницы той священной истории, … каковая еще грядет, что пишется прямо здесь и сейчас … нашей кровью. Так что не кручинься, не заботься о потере. Тебя, должно быть, потрепало жизнью за эти годы?!
— Да, и сумой путника насладился вдоволь, и тюрьмой … пришлось закусить. Но и замечательных людей повстречал немало – блаженнейшего Иоанна Пармского, умнейшего Сигера Брабантского, ученейшего Пьер Жана Оливи…
— О, Иоанн! О, Оливи! Боже, как я рад, что истинные праведники … заменили тебе меня, недостойного! Значит, услышал милосердный Иисус мои молитвы! Воспоем же славу Всевышнему! Ибо … на одежде и бедре его написано имя: «Царь царей и Господь господствующих!» Ибо Он наш Учитель благий! Ибо Он — тот единственный, кто в … последние дни поведал сердцам смиренных … божественнейшую и высочайшую мудрость евангельской бедности! Обретя плоть, он … взял Госпожу Нищету в невесту себе и соединился с нею на кресте, возвращаясь к Отцу! И это она … устлала розами с благословенными шипами путь пред тобою! И это через нее мы сливаемся с Ним, восседающим одесную Бога, с Тем, кто … уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек! Он смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной, освятив бедность посредством распятия! Умирая, увенчал Себя покорностью Отцу, … дабы и мы освятили нашу волю, облачаясь в послушание, наш разум, нарядившись в нищету и нашу память, надев ризы смирения! И тот, кто носит сей благословенный хабит, претерпевший до конца, спасется!
— Аминь! Воистину счастлив я его обрести! Но что же мне делать, … как приблизить Царствие Небесное?! Куда пойдешь сам, Pater meus?! Камо грядеши, Пьетро из Фоссомброне?
— Зови меня теперь … Анджело Кларено. Ибо боятся правды нечестивцы, отсылают меня в Армению миссионером. Но жди, настанет час, вернусь я из того далекого края, … где взойдет Солнце Истины, и привезу с собой на крыльях легионов ангелов Божиих лучезарно чистую веру!

Джио с тревогой почувствовал приближение нового приступа ментального бессилия почти сразу же после расставания с учителем. Лишь несколько посланцев небесных, причем, весьма неприятной природы, еще витали невидимыми мотыльками вокруг его быстро погружающейся во мрак безмыслия души. То было разочарование ребенка, замки детских фантазий которого обрушились в соприкосновении с жестокой реальностью большого мира. То было отвращение юноши, распознавшего приторный привкус проповедей Убертино и прочих спиритуалов. То было несогласие взрослого, подметившего опытным схоластическим взглядом в логике собеседника один non sequitur на другом сидящим и ошибкой погоняющим. Похоже было, что его духовный отец, его дражайший наставник, самый уважаемый человек на свете почил для него вместе со своим прошлым именем. Осталась лишь скорбь о прошлом и разрывающие сердце на куски бесы в настоящем. Впрочем, в ближайшем будущем была еще летняя ночь накануне дня Святого Христофора. Вечером он усердно молился, дабы Всевышний даровал его незабвенному другу содействие Духа Святого в дальних странствиях. И тогда привиделся ему удивительный сон. Будто из земли бил родник, ан не водой, а жидким маслом, да с такой силой, что сотня, нет, тысяча кораблей о четырех мачтах и двенадцати парусах загружали его одновременно. И было там озеро, в коем рыбы появлялись только в Великий Пост и бесследно исчезали на Пасху. А еще узрел он праведного христианина-сапожника, выколовшего себе глаза, дабы избавиться от искушения, вызываемого ножками своих заказчиц. И был тот так угоден Господу, что сподобился передвинуть гору на виду у изумленных сарацин и их халифа. И представилась ему проклятая земля, каковая заставляла ступивших на нее людей ссориться и драться друг с другом. И послышались ему непрерывные стенания жен, оплакивавших своих погибших мужей. И поднялся тогда могучий ветер, столь горячий, что спастись от него он смог, только нырнув в воду с головой. И тогда он, очнувшись от сего кошмара, впервые за долгое время почувствовал радость от пробуждения…

Джио удалось сохранить в целости хабит нового состояния, которому он, sine dubio, вне всякого сомнения, был обязан Марко, вплоть до возвращения в Санта Кроче. Воодушевленный открывшимися ему чудесами, он некоторое время увлеченно занимался своим любимым делом — рисовал в воображении общую панораму света Божиего. Увы, постепенно сии порывы ослабли, и флаг корабля его души все чаще повисал безжизненной тряпкой в нечеловеческих условиях кромешного штиля. И тогда он в отчаянии от приближающейся духовной смерти решился напоследок поделиться своими интеллектуальными достижениями со студентами, снова изменив, если не францисканскому долгу, то утвержденной учебной программе. Он описал подлунную элементарную область generationis et corruptionis, последовательно надетые на кочерыжку Вселенной сферы земли, воды, воздуха и огня. Он объяснил существование непокрытой морем суши низвержением Дьявола, вспучившего при падении окрестности. Он спустился по конусу пылающего подземного ада к самой его сердцевине — к тому месту, куда провалился Сатана, к поганому трону Князя мира сего. И он продолжил движение насквозь по диаметру, перебравшись на сторону антиподов. И там, взобравшись на высоченную гору Чистилища, достиг Эдемского сада, где насладился блеском созвездий, коих никогда не видели смертные. А затем взлетел ввысь на хрустальные orbibus caelestibus, небесные орбы. Влажная Луна очистила его, стремительный Меркурий укутал познаниями, щедрая Венера одарила надеждой. Затем, словно царь, окруженный свитой из прочих планет, жгучий диск Солнца наделил его силой. От пылкого Марса повеяло мужеством, благородный Юпитер пожаловал великодушие, холодный Сатурн закалил волю. Еще выше оставались лишь загадочно мерцающие неподвижные звезды и благословенное Царство Всевышнего — Эмпирей. На каждой из девяти сфер, в соответствии со своим чином, обитали ангелы — в самом низу Ангелы, за ними Архангелы, Принцы, Власти, Силы и Господства, Престолы, Херувимы и, наконец, Серафимы…

Джио приостановился, шестым чувством ощутив на себе чей-то горящий взор. То был тот самый discipulus, что намедни спрашивал его о числе ангелов. Необычная тема, видимо, чем-то заинтересовала пытливого юношу, и образовавшуюся пустоту паузы заполнил его чуть дрожащий голос: «Так это они движут Солнце и светила?». Странным образом волнение студента вызвало неожиданный прилив душевных сил у лектора. Он, конечно же, знал правильное determinatio, но почему-то не пожелал немедленно ответить утвердительно, а вместо этого задумался. В считанные мгновения перед ним прошла вся его жизнь, со всеми ее падениями и мучительными состояниями, cum divisione et habitu. И он внезапно осознал, кому был обязан последующим подъемам – Якопоне и Иоанну Пармскому, Марко и Свободному Духу, Маргарите и Пьер Жану Оливи, а нынче, возможно, и этому смышленому пареньку. И ему показалось, что негоже поддерживать совершенную механику Творца мускульной силой его тварей. И тогда уже не Джио, а, скорее, Джованни вымолвил: «Нет, не они… Любовь!»

Домашнее задание читателям после прочтения главы: Слащавое славословие нищете за частоколом восклицательных знаков от Анджело Кларено – почти цитата в свободном переводе автора. Но оно в свою очередь обильно приправлено медовыми однострочниками из других первоисточников. Каких именно? Найдите 10 неотличий.
*Обоснуйте свои ответ. Ответы принимаем в комментариях ниже!

Ответьте на пару вопросов
Что движет Солнце и светила?
Рекомендуется прочитать статью…
Обсуждение статьи
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Что еще почитать
86
Опубликовано: 28.03.2019

Фазы развития моделей

«Познай самого себя» — говорили мудрые древние греки, но и современные авторитеты нисколько не сомневаются, что они были правы.

448
Опубликовано: 26.03.2022

Об авторе

Уважаемые читатели, дорогие друзья! Пара слов о самом себе. Без малого четверть века тому назад я покинул свою историческую родину, бывшую страну коммунистов и комсомольцев и будущую страну буржуев и богомольцев.

385
Опубликовано: 26.03.2022

О планете БГБ

В самой гуще безвоздушного Интернет-пространства затерялась планета БГБ (Блог Георгия Борского). Да какая там планета – крошечный астероид. Вот оттуда я и прилетел. Пусть метафорически, зато эта маленькая фантазия дает ответ на один из вопросов Гогеновской триады: «Откуда мы?» Несколько слов о ландшафте – у нас с некоторых пор проистекает река под названием Им («История Моделей»). Могучей ее не назовешь, но по берегам одна за другой произрастают мои статьи. Они о том, как наивные религиозные представления людей постепенно эволюционировали в развитые научные модели. Относительно недавно от нее отпочковался другой поток, тоже не очень бурный – Софин («Современная философия науки»). И снова через это произвелась молодая поросль. Пусть не вечно, зато тоже зеленая. В ее ветвях шумят могучие ветры современной философской
75
Опубликовано: 28.03.2022

Модели-шмодели

Ну вот, мы и снова вместе! Надеюсь, что Вы помните — в прошлый раз я определил тематику своего блога как «История моделей».

Top